Образование

Почтенный возраст - Венскому университету исполняется 650 лет

— Как пройти к университету? — задаете вы вопрос венскому прохожему.
— Мы как раз рядом. Университет находится на внешней стороне Рингштрассе, между Ратушей и церковью Обета (Votivkirche), — отвечает вам дружелюбный венец, но потом сразу продолжает: — Или вы ищете кампус? Тогда это немного дальше — огромный комплекс двухэтажных строений, бывшая больница; она с 1998 года отдана университету.
— Спасибо.
...Но венец не дает вам уйти:
— А если вы хотите посмотреть на первый университет, то вам в центр. Совсем недалеко от собора Святого Штефана расположен старый университетский квартал, начните оттуда. Найти его легко, идя по улице Rotenturmstrasse, ориентируйтесь на памятник первопечатнику Иоганну Гуттенбергу.
Послушаемся и мы опытного горожанина. Начнем с самого начала.

ЧТО ДВИЖЕТ НАМИ?

Сегодня Венский университет называют «самым старым университетом в современном немецкоязычном пространстве». Это верно, если закрыть глаза на одно очень интересное «но»: до 1918 года немецкоязычное пространство включало в себя Чехию, а ее столичный университет, где в XIX веке преподавание велось на немецком, старше Венского. Дело было так. В 1348 году, по предложению пражского архиепископа, император Священной Римской империи Карл IV Люксембург основал в Праге, где находилась его резиденция, университет. А у Карла IV был замечательный зять — австрийский герцог Рудольф IV Основатель, Габсбург. Этот Рудольф — неутомимый, несгибаемый, гораздый на выдумки (он изобрел титул эрцгерцога) и рискованные предприятия, красавец и настоящий рыцарь — очень радел о престиже династии и старался ни в чем не отстать от венценосного тестя. Поэтому, наблюдая расцвет пражского вуза, он в 1365 году подписал «свидетельство о рождении» Венского университета.

Рудольф, увы, успел немного, так как прожил всего 26 лет. И университет, который был основан на бумаге, при нем даже не получил помещения, равно как и одобрения папы римского на открытие по тем временам самого главного факультета — теологического. Но постепенно, стараниями приемников Рудольфа, проект начал жить и достиг своего первого расцвета во второй половине XV века.

УЧИСЬ ХОТЬ ПОЛЖИЗНИ, ТОЛЬКО НЕ РОПЩИ!

К этому времени университет стал в значительной степени автономным, был освобожден от налогов, профессора получили право вершить суд и даже выносить смертные приговоры, а студенты обрели статус «невоеннообязанных». Сформировавшийся университетский квартал был местом весьма беспокойным, хотя в «осином гнезде» — общежитии — за студентами бдительно надзирали. Им запрещалось посещать трактиры, приносить в общежитие вино, приводить дам... День венского студента начинался в 6 утра молитвой (считается, что в университетской церкви повесили часы, чтобы студенты не опаздывали на лекции), а после занятий и общей трапезы обязательным было продолжение споров и дебатов в общежитии. Преподавателями на первом этапе были преимущественно иностранцы: на философском и юридическом факультетах — из парижской Сорбонны, а на медицинском — из итальянских университетов.

Кого привлекала университетская скамья? Прежде всего детей горожан и свободных зажиточных крестьян: уже тогда успехи в учебе открывали путь к продвижению по социальной лестнице. Учиться начинали в 14-16 лет. Только юноши. Для того, чтобы поступить в университет, нужно было зарегистрироваться, продемонстрировать знание латыни, ну и внести плату за обучение. Кстати, по сравнению с другими средневековыми вузами, в Вене она была невелика; эту отличительную черту Венский университет сохранил до наших дней. Обучение начиналось на философском или, как он сначала назывался, «факультете свободных искусств», где их, собственно, и преподавали. Это, напомним, риторика, грамматика, диалектика, арифметика, астрономия, геометрия и музыка. Через три года образование можно было продолжить либо на том же философском факультете, либо на любом другом — юридическом, медицинском или самом престижном теологическом. Здесь обучение длилось дольше, от 4 до 7 лет, и завершалось платным экзаменом на ученую степень магистра. Нередко в общей сложности человек ходил в студентах 15 лет!

...

Процесс обучения очень отличался от современного. На лекциях преподаватели читали вслух признанных авторов, а затем комментировали сложные места. После этого студенты обсуждали услышанное, тем самым оттачивая мастерство ведения диспута. Никаких работ, подобных курсовым и дипломным, средневековые студенты не писали. Зато правила поведения в аудиториях с тех далеких времен изменились мало: студентам запрещалось свистеть, кричать, смеяться и... роптать.

Зайдите в собор Святого Штефана. Там в правом нефе, который называется университетским, нашли почетное последнее пристанище многие профессора. Среди них есть один, которого мы хотели бы упомянуть: Конрад Цельтис — «самый значительный неолатинский поэт эпохи Возрождения в Германии». Ради того чтобы Цельтис остался в Вене, где его лекции сопровождались овациями, император Максимилиан I основал так называемую Collegium poetarum («коллегию поэтов»), члены которой, кроме прочего, ежегодно присваивали титул «короля поэтов». Первым получил его Цельтис.

И по праву!

...И нежна она, словно пух гусиный Или как певец оперенный — лебедь, Шествует она горделивым шагом, Ликом — богиня.

Наконец предстань, я молю, добрее, Обними меня, облегчи мне душу, Что горит в огне молчаливом, пламя Это утиши,

И со слитых уст унесется дух мой, Полонен другой, лучшей жизнью, чуть лишь На губах держась, запрокинут навзничь В смерти блаженной...

(«К Хазилине, стихи любовные и путешественные»

ПАДЕНИЕ И СНОВА ВЗЛЕТ

XVI век — век реформации и контрреформации. Габсбурги, за очень редким исключением, были убежденными католиками и не могли потерпеть протестантской ереси в столичном университете. Результат — отъезд преподавателей и отток студентов. Если в XV веке их было до 6000, то в худшие времена XVI-го — менее тысячи.

В середине века в Вене появились (по приглашению императора) иезуиты, которые очень быстро получили под опеку теологический факультет, а затем постепенно распространили свое влияние и на остальные факультеты. Ярчайшее напоминание о торжестве ордена в области образования — церковь святых Игнатия Лойолы и Франца Ксавера, которая и сегодня стоит в центре старого университетского квартала.

Хотя иезуиты сделали университет образцом лояльности католической церкви, со временем оказалось, что орден заботится исключительно о процветании теологического факультета, образование на остальных совершенно не отвечало ни требованиям времени, ни запросам государства.

XVIII век все это исправил. В 1740 году на австрийском троне оказалась Мария Терезия, между именем которой и словом «реформы» можно поставить знак равенства. При поддержке придворного врача, одного из образованнейших и прогрессивнейших людей своего времени Герхарда ван Свитена, Мария Терезия вернула университет в лоно государства.

Реформы Марии Терезии можно было «пощупать»: университет получил новое здание (сегодня здание Академии наук рядом с церковью иезуитов), для медиков построили анатомический театр, кроме того, они получили возможность заниматься в новой больнице (теперь это университетский кампус) и знакомиться с лекарственными растениями в специально разбитом ботаническом саду. В 1777 году была открыта университетская библиотека. Основу ее фонда сначала составляли вторые экземпляры книг, имевшихся в библиотеке Габсбургов, затем к ним добавились книги упраздненного ордена иезуитов и, после 1780 года, тома из монастырских библиотек.

Учебные планы были приведены ван Свитеном в соответствие с потребностями государства и существенно расширены за счет практических занятий. А сын Марии Терезии, даровавший подданным так называемый Патент о веротерпимости, отменил и необходимую принадлежность студентов и преподавателей к католицизму (за исключением тех, кто выбрал для работы или учебы теологический факультет).

ВОЙНА — РЕВОЛЮЦИЯ — ВОЙНА — ВОЙНА.

После реформ XVIII века университет снова ждал упадок. Война с Наполеоном, установление полицейского режима в государстве и особого надзора за университетом как местом беспокойным и опасным не пошли на пользу учебному процессу. Цензура, ухудшившиеся условия обучения, ограничения и беззакония возмущали как студентов, так и преподавателей. В итоге, в революционный 1848 год университет оказался одним из активных участников восстания. Здесь был сформирован Академический легион, который всю весну успешно оборонял университетский квартал; понятно, однако, что в этих условиях занятия были прерваны.

К осени 1848 года революция захлебнулась, университетский квартал был взят, Академический легион разгромлен. Участники его либо попали в тюрьмы, либо бежали — в первую очередь в Венгрию, где у революции еще была (как оказалось позже, тщетная) надежда на реванш. Солдаты, одолевшие Академический легион, праздновали победу в парадном зале университета, откупоривали препараты в анатомическом театре и чокались «бокалами» со спиртовым раствором...

Год университет бездействовал. Затем занятия возобновились, однако теперь аудитории были разбросаны по всему городу, дабы студенты не собирались в одном месте. Кое-что революция все-таки дала университету: требование свободы преподавания и обучения после проведения реформы 60-х годов вылилось в и поныне действующую статью закона об образовании: «Наука и ее учение — свободны». Добавим еще, что к завоеваниям этого периода относится решение присуждать ученую степень вне зависимости от конфессиональной принадлежности, а также допуск к занятиям женщин — сначала как вольнослушательниц, а с 1897 года как полноправных студенток (на первом этапе только на философский факультет, затем на медицинский и уже после Первой мировой войны — на юридический).

В этот весьма короткий период между революцией и Первой мировой войной особой славы и значения достиг медицинский факультет. Вот несколько имен его сотрудников и преподавателей того времени. Иосиф Шкода — отец актуального до сих пор «медицинского нигилизма»; дерматолог, составитель первого атласа кожных болезней Фердинанд фон Гебра; патологоанатом Карл Рокитанский; основоположник асептики, «спаситель матерей» Игнац фон Земмельвайс; гениальный хирург Теодор Бильрот; наконец, не нуждающийся в представлении Зигмунд Фрейд.

На рубеже веков и в первой трети XX столетия в университете работали выдающиеся физики и математики, у исследований, ведущихся на венских кафедрах, было большое будущее. Но оно не состоялось.

В Первую мировую войну новое здание на Ринге, куда университет переехал еще в 1884 году (автор проекта архитектор Генрих фон Ферстель), было переоборудовано в военный госпиталь. В нынешнем парадном зале, потолок которого должны были украшать работы Густава Климта, были устроены столовая и комната досуга.

Послевоенные годы — это кризис, обернувшийся катастрофой. Отсутствие финансирования было наименьшим из зол. Среди студентов и преподавателей стремительно росло число приверженцев национал-социализма, антисемитизма и шовинизма. В 1930 году ректор Гляйшпах попытался узаконить новый порядок работы университета, предполагавший исключение из числа студентовевреев. Суд отменил введение новых порядков, но решение суда стало причиной массовых нападений на студентов-евреев, нормой стал срыв лекций, которые читали преподаватели-евреи.

В 1938 году Австрия стала частью Третьего рейха. Совершенно понятно, что то немногое, что осталось в Венском университете самобытного, было приведено «в соответствие» с имперской идеологией. В результате 45% профессоров и доцентов покинуло alma mater. Значительная их часть закончила жизнь в концентрационных лагерях, кому-то удалось бежать, кто-то предпочел расстаться с жизнью... Потери этого времени сам университет иллюстрирует именами, которыми мог бы сегодня гордиться: физик, лауреат Нобелевской премии Эрвин Шрёдингер, химик Герман Марк, математики Курт Гёдль и Карл и Шарлотта Бюлер, физик Ганс Тирринг.

В конце Второй мировой войны к людским потерям добавились материальные. Первые бомбы попали в здание университета в 1944 году, к весне 1945 года около 30% учебных помещений было разрушено.

ВТОРАЯ РЕСПУБЛИКА, НОВАЯ ЖИЗНЬ

Как с сожалением отмечают современные исследователи, после войны в университете не предпринималось попыток вернуть в его стены тех, кто остался жив. Наоборот, профессора, активно занимавшиеся травлей, сохранили свое положение и попали в категорию граждан, «не отягощенных тяжелой виной».

В 1970-е годы была упрощена процедура приема в университет, и в Австрии начался «образовательный бум». И хотя сейчас от упрощенной процедуры отказались, Венский университет по-прежнему пользуется популярностью как в стране, так и в Европе, прежде всего Восточной. В настоящее время в университете работает 15 факультетов, на которых могут обучаться 92 тысячи студентов. Примечательно, что с 2004 года в самостоятельный вуз был выделен медицинский факультет.

В 90-е годы прошлого века Австрия подписала Болонскую конвенцию (кстати, Россией она тоже подписана), предполагающую, помимо прочего, унификацию образовательного процесса, рост экспортных услуг в сфере образования, переход университетов Европы на систему бакалавр-магистр, создание общей системы зачетных единиц, облегчение процесса смены вуза внутри Европы...

Звучат все эти положения очень привлекательно, однако у Болонской системы нашлось немало противников, причем довольно активных. В Венском (и не только) университете дошло до того, что студенты и преподаватели занимали аудитории, устраивали чуть ли не баррикады, отказываясь работать по новой системе. В ней они видели угрозу потери самобытности австрийского университетского образования, стандартизации и выхолащивания учебного процесса, потери связи образования и производства в широком смысле этого слова. Тем не менее, сегодня Венский университет — полноценный участник Болонской системы, а значит, полноправный член европейской университетской сети.