АВСТРИЯ

Учреждение для формирования вкуса

Прикладное искусство незаметно и вездесуще. Изящный светильник, строгий футляр, яркий шейный платок, тонкой работы гребень, предельно сдержанный интерьер, ваза с щупальцами осьминога, кофейный сервиз с квадратными ручками, шкатулка из разных пород дерева... Мы тщательно выбираем для себя все это, а выбрав, перестаем замечать, привыкаем... Эти предметы формируют среду нашего обитания, сопутствуют нам ежедневно, кажутся нам обычными и, может быть, поэтому недостойными того, чтобы стать музейными экспонатами. Это несправедливо!

Музей прикладного искусства МАК, Stubenring 5, 1010 Wien

После того как вы, приехав в Вену, налюбовались Корреджо и Тицианом, напитались историей, глядя на короны и мантии, и удовлетворили житейское любопытство в покоях императора и императрицы, спуститесь на землю. Ложка, чашка и кресло точно так же достойны вашего внимания. И их так легко и весело «примерить на себя».

В МАК! Museum fuer Angewandte Kunst!

Чужой опыт

   
   
Рене Лалик — гребень для волос,
Париж, 1899/1900

История этого музея началась, можно сказать, с признания Австрией болезненного факта. В 1862 году, после посещения всемирной выставки в Лондоне Рудольф фон Айтельбергер, профессор истории искусств венского университета, писал: «Было бы глубоким заблуждением полагать, что Австрия <в области прикладного искусства> в состоянии конкурировать с крупнейшими странами Европы». В «конце туннеля», однако, брезжил свет: рецепт выхода из подобного положения уже придумали англичане за 10 лет до этого. Осознав, что их изделия прикладного искусства уступают таковым, произведенным на континенте, британцы приняли решение в срочном порядке воспитывать вкус отечественных мастеров и ремесленников. Для этого по инициативе принца-консорта Альберта (супруга королевы Виктории) и поддержавшего его Генри Коула (государственного служащего, отца многих инновационных идей, «изобретателя» рождественских открыток) был организован Музей изделий. Основу его коллекции составили фонды школы дизайна, а также частные пожертвования, в том числе и со стороны королевского дома.

Музей этот был необычным: в его залах читали лекции и проводили экскурсии (кого удивишь этим сегодня?), его коллекции сопровождали каталоги с пояснениями и иллюстрациями, в определенные дни в музей пускали бесплатно, часы его работы были рассчитаны на тех, кто занят днем... Музей организовывал так называемые передвижные выставки (русское ухо так и слышит тут Крамской, Перов, Ге, Репин...), все экспонаты в его залах были подписаны, при музее появилась специализированная библиотека... Поскольку в 1862 году уже было ясно, что история британского начинания (а оно превратилось в огромный Южно-Кенсингтонский музей) — это история успеха, в Вене оставалось только ее повторить.

   
Эрнст Лихтблау — кофейник, Вена, 1924
   

Нельзя, конечно, сказать, что венский музей — полная калька с британского, но общего у них действительно очень много. Кроме Рудольфа фон Айтельбергера сооснователем музея можно считать члена императорского дома, эрцгерцога Райнера, который видел в этом начинании один из способов поддержать отечественную промышленность. Благодаря ему император Франц Иосиф благосклонно отнесся к новой идее, пожертвовал для молодого музея объекты из своего собрания и выделил временное помещение — рядом с Хофбургом, на нынешней Ballhausplatz.

Когда вы исследуете улочки старой Вены, вам иногда попадаются на глаза вывески с буквами K. und K. — они сообщают о том, что в прошлом (или позапрошлом) веке из этих дверей продукция направлялась в том числе и в императорскую резиденцию. Обладатели гордых букв, правда, облагались дополнительным налогом: с середины 60-х годов XIX века он направлялся на финансирование расширения коллекции нового музея.

Традиционно и ново

   
   
Азиатское собрание

В 1871 году новый музей въехал в построенное для него здание на Ринге. Архитектор Генрих фон Ферстель выбрал для своего творения «говорящие» стиль и материал: флорентийский ренессанс должен был вызывать в памяти время расцвета ремесел, а кирпич — указывать на связь с промышленностью. В середине 70-х годов Ферстель снова «взялся за мастерок»: необходимо было расширить комплекс и построить помещения для школы художественных ремесел. Эта школа, неоднократно менявшая свое название, а сейчас известная как Академия прикладного искусства, гордится своими именитыми учениками. Здесь сидели за партой братья Густав и Эрнст Климт, Йозеф Ольбрих, Оскар Кокошка, Бруно Джиронколи, Вильгельм Хольцбауер, Вольф Прикс...

В годы своего ученичества они ходили в те же залы, куда сегодня можем войти мы; здесь они черпали вдохновение, разглядывая коллекции мебели, текстиля, ковров, стекла, фарфора, изделий из металла.

Особое место в собрании МАКа занимало так называемое азиатское собрание. Сегодня оно представлено зрителям в инсталляциях из дерева, выполненных японским художником Тадаши Кавамато. В основе лежит идея сделать объекты, окружавшие людей в прошлом, доступными и понятными человеку сегодняшнему. Кроме того, Кавамато стремился добиться того, чтобы объекты коллекции можно было увидеть под разным углом и с разных сторон. По словам художника, даже освобожденные от ставен окна способствуют достижению этой цели: меняющееся в течение нескольких часов освещение работает на создание новой атмосферы восприятия выставки.

Практически сразу МАК начал покупать изделия современных мастеров. Получилось, что вчерашние ученики очень скоро видели свои работы в залах музея или в учебных коллекциях школы. Прежде всего это были изделия, выполненные Венскими мастерскими, основанными Йозефом Хофманном и Коломаном Мозером в 1903 году.

В современном МАКе залы, посвященные «Венским мастерским» и всему, что делалось в Вене на рубеже XIX и XX веков, вызывают наибольший интерес. Кстати, Вену тогда называли «лабораторией улучшения мира». И правда, здесь мир кажется лучше — изящнее, честнее, проще и легче.

Фрагмент фасада
 

Но не ограничивайтесь только этими залами: начните с первого этажа — с коллекции посуды, с барочной фарфоровой комнаты, со старейшего в Австрии церковного облачения (Goesser Ornat)... Рассмотрите инкрустированные столешницы и выполненные почти промышленным способом китайские обои, отыщите ананас под столиком и инструменты астрономов на панелях серванта... И только потом рискните выдержать экзамен: в одной из витрин экспозиции «Вена 1900» среди изделий из стекла рубежа веков стоит вазочка первой трети XIX века. Угадаете ли вы ее? Знаете, это совсем неважно, потому как и тот и другой результат ваших раздумий неопровержимо свидетельствует в пользу существования крепчайшей связи времен.

Екатерина Козерчук-Писнячевская

Другие статьи номера

Отправить запрос
Отправить запрос