АВСТРИЯ

Почтенный возраст

Венскому университету исполняется 650 лет

— Как пройти к университету? — задаете вы вопрос венскому прохожему.
— Мы как раз рядом. Университет находится на внешней стороне Рингштрассе, между Ратушей и церковью Обета (Votivkirche), — отвечает вам дружелюбный венец, но потом сразу продолжает: — Или вы ищете кампус? Тогда это немного дальше — огромный комплекс двухэтажных строений, бывшая больница; она с 1998 года отдана университету.
— Спасибо.
...Но венец не дает вам уйти:
— А если вы хотите посмотреть на первый университет, то вам в центр. Совсем недалеко от собора Святого Штефана расположен старый университетский квартал, начните оттуда. Найти его легко, идя по улице Rotenturmstrasse, ориентируйтесь на памятник первопечатнику Иоганну Гуттенбергу.
Послушаемся и мы опытного горожанина. Начнем с самого начала.

Главное здание Венского университета на Рингштрассе
© Universitaet Wien
Эрцгерцог Рудольф IV,
основатель Венского университета

ЧТО ДВИЖЕТ НАМИ?

Сегодня Венский университет называют «самым старым университетом в современном немецкоязычном пространстве». Это верно, если закрыть глаза на одно очень интересное «но»: до 1918 года немецкоязычное пространство включало в себя Чехию, а ее столичный университет, где в XIX веке преподавание велось на немецком, старше Венского. Дело было так. В 1348 году, по предложению пражского архиепископа, император Священной Римской империи Карл IV Люксембург основал в Праге, где находилась его резиденция, университет. А у Карла IV был замечательный зять — австрийский герцог Рудольф IV Основатель, Габсбург. Этот Рудольф — неутомимый, несгибаемый, гораздый на выдумки (он изобрел титул эрцгерцога) и рискованные предприятия, красавец и настоящий рыцарь — очень радел о престиже династии и старался ни в чем не отстать от венценосного тестя. Поэтому, наблюдая расцвет пражского вуза, он в 1365 году подписал «свидетельство о рождении» Венского университета.

Рудольф, увы, успел немного, так как прожил всего 26 лет. И университет, который был основан на бумаге, при нем даже не получил помещения, равно как и одобрения папы римского на открытие по тем временам самого главного факультета — теологического. Но постепенно, стараниями приемников Рудольфа, проект начал жить и достиг своего первого расцвета во второй половине XV века.

УЧИСЬ ХОТЬ ПОЛЖИЗНИ, ТОЛЬКО НЕ РОПЩИ!

К этому времени университет стал в значительной степени автономным, был освобожден от налогов, профессора получили право вершить суд и даже выносить смертные приговоры, а студенты обрели статус «невоеннообязанных». Сформировавшийся университетский квартал был местом весьма беспокойным, хотя в «осином гнезде» — общежитии — за студентами бдительно надзирали. Им запрещалось посещать трактиры, приносить в общежитие вино, приводить дам... День венского студента начинался в 6 утра молитвой (считается, что в университетской церкви повесили часы, чтобы студенты не опаздывали на лекции), а после занятий и общей трапезы обязательным было продолжение споров и дебатов в общежитии. Преподавателями на первом этапе были преимущественно иностранцы: на философском и юридическом факультетах — из парижской Сорбонны, а на медицинском — из итальянских университетов.

© Universitaet Wien

Кого привлекала университетская скамья? Прежде всего детей горожан и свободных зажиточных крестьян: уже тогда успехи в учебе открывали путь к продвижению по социальной лестнице. Учиться начинали в 14-16 лет. Только юноши. Для того, чтобы поступить в университет, нужно было зарегистрироваться, продемонстрировать знание латыни, ну и внести плату за обучение. Кстати, по сравнению с другими средневековыми вузами, в Вене она была невелика; эту отличительную черту Венский университет сохранил до наших дней. Обучение начиналось на философском или, как он сначала назывался, «факультете свободных искусств», где их, собственно, и преподавали. Это, напомним, риторика, грамматика, диалектика, арифметика, астрономия, геометрия и музыка. Через три года образование можно было продолжить либо на том же философском факультете, либо на любом другом — юридическом, медицинском или самом престижном теологическом. Здесь обучение длилось дольше, от 4 до 7 лет, и завершалось платным экзаменом на ученую степень магистра. Нередко в общей сложности человек ходил в студентах 15 лет!

Процесс обучения очень отличался от современного. На лекциях преподаватели читали вслух признанных авторов, а затем комментировали сложные места. После этого студенты обсуждали услышанное, тем самым оттачивая мастерство ведения диспута. Никаких работ, подобных курсовым и дипломным, средневековые студенты не писали. Зато правила поведения в аудиториях с тех далеких времен изменились мало: студентам запрещалось свистеть, кричать, смеяться и... роптать. ...

Зайдите в собор Святого Штефана. Там в правом нефе, который называется университетским, нашли почетное последнее пристанище многие профессора. Среди них есть один, которого мы хотели бы упомянуть: Конрад Цельтис — «самый значительный неолатинский поэт эпохи Возрождения в Германии». Ради того чтобы Цельтис остался в Вене, где его лекции сопровождались овациями, император Максимилиан I основал так называемую Collegium poetarum («коллегию поэтов»), члены которой, кроме прочего, ежегодно присваивали титул «короля поэтов». Первым получил его Цельтис.

И по праву!

...И нежна она, словно пух гусиный
Или как певец оперенный — лебедь,
Шествует она горделивым шагом,
Ликом — богиня.

Наконец предстань, я молю, добрее,
Обними меня, облегчи мне душу,
Что горит в огне молчаливом, пламя
Это утиши,

И со слитых уст унесется дух мой,
Полонен другой, лучшей жизнью, чуть лишь
На губах держась, запрокинут навзничь
В смерти блаженной...

(«К Хазилине, стихи любовные и путешественные»)

Конрад Цельтис

ПАДЕНИЕ И СНОВА ВЗЛЕТ

Бернардо Белотто —
Здание университета и церковь
святых Игнатия Лойолы и
Франца Ксавера, 1759 г.

XVI век — век реформации и контрреформации. Габсбурги, за очень редким исключением, были убежденными католиками и не могли потерпеть протестантской ереси в столичном университете. Результат — отъезд преподавателей и отток студентов. Если в XV веке их было до 6000, то в худшие времена XVI-го — менее тысячи.

В середине века в Вене появились (по приглашению императора) иезуиты, которые очень быстро получили под опеку теологический факультет, а затем постепенно распространили свое влияние и на остальные факультеты. Ярчайшее напоминание о торжестве ордена в области образования — церковь святых Игнатия Лойолы и Франца Ксавера, которая и сегодня стоит в центре старого университетского квартала.

Хотя иезуиты сделали университет образцом лояльности католической церкви, со временем оказалось, что орден заботится исключительно о процветании теологического факультета, образование на остальных совершенно не отвечало ни требованиям времени, ни запросам государства.

XVIII век все это исправил. В 1740 году на австрийском троне оказалась Мария Терезия, между именем которой и словом «реформы» можно поставить знак равенства. При поддержке придворного врача, одного из образованнейших и прогрессивнейших людей своего времени Герхарда ван Свитена, Мария Терезия вернула университет в лоно государства.

Реформы Марии Терезии можно было «пощупать»: университет получил новое здание (сегодня здание Академии наук рядом с церковью иезуитов), для медиков построили анатомический театр, кроме того, они получили возможность заниматься в новой больнице (теперь это университетский кампус) и знакомиться с лекарственными растениями в специально разбитом ботаническом саду. В 1777 году была открыта университетская библиотека. Основу ее фонда сначала составляли вторые экземпляры книг, имевшихся в библиотеке Габсбургов, затем к ним добавились книги упраздненного ордена иезуитов и, после 1780 года, тома из монастырских библиотек.

Мартин ван Майтенс
Портрет Марии Терезии, 1759 г.
Анатомический театр, 1786 г.

Учебные планы были приведены ван Свитеном в соответствие с потребностями государства и существенно расширены за счет практических занятий. А сын Марии Терезии, даровавший подданным так называемый Патент о веротерпимости, отменил и необходимую принадлежность студентов и преподавателей к католицизму (за исключением тех, кто выбрал для работы или учебы теологический факультет).

ВОЙНА — РЕВОЛЮЦИЯ — ВОЙНА — ВОЙНА...

После реформ XVIII века университет снова ждал упадок. Война с Наполеоном, установление полицейского режима в государстве и особого надзора за университетом как местом беспокойным и опасным не пошли на пользу учебному процессу. Цензура, ухудшившиеся условия обучения, ограничения и беззакония возмущали как студентов, так и преподавателей. В итоге, в революционный 1848 год университет оказался одним из активных участников восстания. Здесь был сформирован Академический легион, который всю весну успешно оборонял университетский квартал; понятно, однако, что в этих условиях занятия были прерваны.

К осени 1848 года революция захлебнулась, университетский квартал был взят, Академический легион разгромлен. Участники его либо попали в тюрьмы, либо бежали — в первую очередь в Венгрию, где у революции еще была (как оказалось позже, тщетная) надежда на реванш. Солдаты, одолевшие Академический легион, праздновали победу в парадном зале университета, откупоривали препараты в анатомическом театре и чокались «бокалами» со спиртовым раствором...

Год университет бездействовал. Затем занятия возобновились, однако теперь аудитории были разбросаны по всему городу, дабы студенты не собирались в одном месте. Кое-что революция все-таки дала университету: требование свободы преподавания и обучения после проведения реформы 60-х годов вылилось в и поныне действующую статью закона об образовании: «Наука и ее учение — свободны». Добавим еще, что к завоеваниям этого периода относится решение присуждать ученую степень вне зависимости от конфессиональной принадлежности, а также допуск к занятиям женщин — сначала как вольнослушательниц, а с 1897 года как полноправных студенток (на первом этапе только на философский факультет, затем на медицинский и уже после Первой мировой войны — на юридический).

Проект здания университета на Рингштрассе, арх. Генрих фон Ферстель
© Archiv der Universitaet Wien

В этот весьма короткий период между революцией и Первой мировой войной особой славы и значения достиг медицинский факультет. Вот несколько имен его сотрудников и преподавателей того времени. Иосиф Шкода — отец актуального до сих пор «медицинского нигилизма»; дерматолог, составитель первого атласа кожных болезней Фердинанд фон Гебра; патологоанатом Карл Рокитанский; основоположник асептики, «спаситель матерей» Игнац фон Земмельвайс; гениальный хирург Теодор Бильрот; наконец, не нуждающийся в представлении Зигмунд Фрейд.

© Universitaet Wien

На рубеже веков и в первой трети XX столетия в университете работали выдающиеся физики и математики, у исследований, ведущихся на венских кафедрах, было большое будущее. Но оно не состоялось.

Парадный зал университета
© Universitaet Wien

В Первую мировую войну новое здание на Ринге, куда университет переехал еще в 1884 году (автор проекта архитектор Генрих фон Ферстель), было переоборудовано в военный госпиталь. В нынешнем парадном зале, потолок которого должны были украшать работы Густава Климта, были устроены столовая и комната досуга.

Послевоенные годы — это кризис, обернувшийся катастрофой. Отсутствие финансирования было наименьшим из зол. Среди студентов и преподавателей стремительно росло число приверженцев национал-социализма, антисемитизма и шовинизма. В 1930 году ректор Гляйшпах попытался узаконить новый порядок работы университета, предполагавший исключение из числа студентовевреев. Суд отменил введение новых порядков, но решение суда стало причиной массовых нападений на студентов-евреев, нормой стал срыв лекций, которые читали преподаватели-евреи.

В 1938 году Австрия стала частью Третьего рейха. Совершенно понятно, что то немногое, что осталось в Венском университете самобытного, было приведено «в соответствие» с имперской идеологией. В результате 45% профессоров и доцентов покинуло alma mater. Значительная их часть закончила жизнь в концентрационных лагерях, кому-то удалось бежать, кто-то предпочел расстаться с жизнью... Потери этого времени сам университет иллюстрирует именами, которыми мог бы сегодня гордиться: физик, лауреат Нобелевской премии Эрвин Шрёдингер, химик Герман Марк, математики Курт Гёдль и Карл и Шарлотта Бюлер, физик Ганс Тирринг.

В конце Второй мировой войны к людским потерям добавились материальные. Первые бомбы попали в здание университета в 1944 году, к весне 1945 года около 30% учебных помещений было разрушено.

ВТОРАЯ РЕСПУБЛИКА, НОВАЯ ЖИЗНЬ

Как с сожалением отмечают современные исследователи, после войны в университете не предпринималось попыток вернуть в его стены тех, кто остался жив. Наоборот, профессора, активно занимавшиеся травлей, сохранили свое положение и попали в категорию граждан, «не отягощенных тяжелой виной».

Корпус университета на Верингерштрассе
© Universitaet Wien
Внутренний двор с аркадами,
здание университета на Рингштрассе

© Universitaet Wien

В 1970-е годы была упрощена процедура приема в университет, и в Австрии начался «образовательный бум». И хотя сейчас от упрощенной процедуры отказались, Венский университет по-прежнему пользуется популярностью как в стране, так и в Европе, прежде всего Восточной. В настоящее время в университете работает 15 факультетов, на которых могут обучаться 92 тысячи студентов. Примечательно, что с 2004 года в самостоятельный вуз был выделен медицинский факультет.

В 90-е годы прошлого века Австрия подписала Болонскую конвенцию (кстати, Россией она тоже подписана), предполагающую, помимо прочего, унификацию образовательного процесса, рост экспортных услуг в сфере образования, переход университетов Европы на систему бакалавр-магистр, создание общей системы зачетных единиц, облегчение процесса смены вуза внутри Европы...

Звучат все эти положения очень привлекательно, однако у Болонской системы нашлось немало противников, причем довольно активных. В Венском (и не только) университете дошло до того, что студенты и преподаватели занимали аудитории, устраивали чуть ли не баррикады, отказываясь работать по новой системе. В ней они видели угрозу потери самобытности австрийского университетского образования, стандартизации и выхолащивания учебного процесса, потери связи образования и производства в широком смысле этого слова. Тем не менее, сегодня Венский университет — полноценный участник Болонской системы, а значит, полноправный член европейской университетской сети.

Екатерина Козерчук-Писнячевская

Другие статьи номера

Отправить запрос
Отправить запрос