АВСТРИЯ

Дорогое кольцо

Далеко за пределами Австрии известен эпитет, которым наградили Вену еще в XIX веке: город назвали «плавильным котлом». Конечно же, это не случайно: представители всех народов, живших в огромной Австро-Венгрии, стекались в столицу в надежде на лучшую жизнь. Какая только речь не слышалась на ее улицах: венгерская, польская, чешская, сербская, словацкая, словенская... А сегодня в библиотеке на полке стоят книги: «Итальянская Вена», «Венгерская Вена», «Болгарская Вена». Но есть и книга «Русская Вена», хотя русские, если и жили на территории империи, были в ней все же очень малочисленны.

   
    Сад Фольксгартен
© WienTourismus/Christian Stemper

А дело в том, что Вена, особенно в XIX веке, была не только «котлом», но и магнитом: ее стремились увидеть прежде всего люди искусства. Вот только несколько имен тех, кто приезжал в Вену из России: Гоголь, Репин, Чайковский, Тургенев, Станиславский, Верещагин, Бакст... Дважды побывал в Вене Антон Павлович Чехов; о своих впечатлениях от города в 1891 году Чехов писал домашним:

«Ах, друзья мои тунгусы, если бы вы знали, как хороша Вена! Ее нельзя сравнить ни с одним из тех городов, какие я видел в своей жизни. Улицы широкие, изящно вымощенные, масса бульваров и скверов, дома все 6- и 7-этажные, а магазины — это не магазины, а сплошное головокружение, мечта! Одних галстухов в окнах миллиарды! Какие изумительные вещи из бронзы, фарфора, кожи! Церкви громадные, но они не давят своею громадою, а ласкают глаза, потому что кажется, что они сотканы из кружев. Особенно хороши собор св. Стефана и Votiv-Kirche. Это не постройки, а печенья к чаю. Великолепны парламент, дума, университет... все великолепно, и я только вчера и сегодня как следует понял, что архитектура — в самом деле искусство...»

Перечень венских достопримечательностей в этом письме не оставляет сомнения: Чехов гулял по Рингу.

Сегодня это самая знаменитая, самая известная и самая значительная по происходившим на ней событиям улица города. И все это несмотря на то, что по местным меркам Ринг очень молод — в 2015 году ему исполнится всего 150 лет.

«СИЕ ЕСТЬ ВОЛЯ МОЯ»

 
  Крепостные стены Вены и ворота
Кернтнертор в середине XIX века

История Ринга началась в 1857 году, именно с этих слов императора Франца Иосифа: он повелел снести старые стены, окружавшие внутренний город, и на их месте, а также там, где раньше перед стенами было из стратегических соображений оставлено свободное пространство, построить парадный бульвар. Этот бульвар должен был стать сразу всем: во-первых, воплощением изящества и вкуса — полагают, что Франц Иосиф, съездив в Париж, был восхищен улицами и бульварами, спланированными Жоржем Османом, и мечтал о чем-то подобном. Во-вторых — демонстрацией власти и богатства: монархия во второй половине XIX века была огромным государством с населением более 50 миллионов человек. В-третьих — стратегически продуманным объектом: взгляните на карту — Ринг, а по-немецки это означает «кольцо», вовсе не круг, а октагон, и грани его простреливаются пушками образца возможностей второй половины XIX века. И архитекторам удалось воплотить все эти пожелания императора.

На проектирование будущего Ринга был объявлен международный конкурс, куда представили свои работы более 80 участников. Варианты, надо сказать, были очень разнообразны, вплоть до того, что Ринг предлагалось сделать туннелем. За основу по итогам конкурса был принят проект австрийского архитектора, профессора венской академии художеств Людвига фон Фёрстера.

Венские бастионы в 1686 году

Первыми на Ринге появились дворцы представителей так называемой новой аристократии. Факт этот легко объясним: с одной стороны, «новое дворянство», то есть те, кто получил титулы за услуги (часто финансовые) императорскому дому, стремилось продемонстрировать возросшую важность своего положения. Владельцам фабрик и банков, точно так же, как 100–200 лет назад обладателям высоких придворных должностей, хотелось обосноваться ближе к Хофбургу — зимней резиденции императора. С другой стороны, короне нужны были деньги для финансирования собственного строительства на Ринге. Продавая земельные участки под дворцы буржуа, императорскому дому удавалось достичь обеих целей — получить деньги и подтвердить свою благосклонность к новому классу общества. По условиям продажи участков дворцы должны были строиться быстро, отвечать общему стилю Ринга и иметь не более 5 этажей. (Интересно, кстати, что пункт «этажность» часто нарушался, причем необычным способом: архитекторы добавляли в середине зданий этаж с низкими потолками — мезонин, в котором размещалась прислуга. Решение это, правда, не оригинальное: еще в XVIII веке его использовали при строительстве Шёнбрунна.)

Уже через 5 лет адрес «Рингштрассе» стали указывать на конвертах своих писем первые владельцы дворцов: банкирская династия Эфрусси из Одессы, промышленники и банкиры Эпштайн из Праги, крупные торговцы Тодеско из Румынии...

«АРХИТЕКТУРА — В САМОМ ДЕЛЕ, ИСКУССТВО»

   
    Строительство Оперы
     

Чехов, однако, как вы помните, великолепными на Ринге назвал не дворцы, а Университет, Думу (вероятно, он имел в виду Ратушу) и Парламент. И действительно, именно эти здания, а еще два музея и государственная Опера составляют славу и гордость Ринга. Все они выдержаны в господствовавшем тогда стиле историзма. Историзм предполагает использование элементов и мотивов стилей прошлого, он комбинирует и сочетает их в соответствии с современными ему потребностями и представлениями о гармонии и красоте. Для династии Габсбургов особое значение имели времена, когда архитекторы творили в стиле ренессанса и барокко. С первым для них было связано, например, обретение венгерской и богемской корон, со вторым — торжество контрреформации, окончательная победа над Османской империей, значительное расширение границ на юг и восток. Не удивительно поэтому, что именно эти два стиля (только с приставкой нео-) вы чаще всего встретите на Ринге. В формате небольшой статьи нет возможности остановиться подробно на истории и архитектурных особенностях каждого из «драгоценных камней» венского ожерелья — Ринга. Представим себе, что мы едем по нему в фиакре, и в этом темпе возница успевает нам что-то рассказывать, что-то самое запоминающееся.

Вот здание Оперы — лучший вид на него открывается с так называемого «оперного перекрестка», так как привычной в таких случаях площади перед Оперой нет. За это и за много другое, например за отсутствие цоколя, за смешение стилей, в прессе критиковали архитекторов, которые насмешек и нападок вынести не смогли. Эдуард ван дер Нюлль покончил жизнь самоубийством, Аугуст Сиккардсбург не пережил смерти друга и партнера; ни тот ни другой не слушали уже оперы «Дон Жуан» Моцарта, которой в 1869 году Опера отпраздновала свое открытие.

Венская государственная Опера
© WienTourismus/Christian Stemper

Интересно, что если в XIX веке внешний вид Оперы подвергался активной критике, а внутреннее ее убранство, наоборот, вызывало восхищение, то в XX все было с точностью до наоборот. Когда пострадавшую во время военных налетов Оперу восстанавливали, не сомневались в том, что здание должно сохранить свой первоначальный внешний вид, но приняли решение изменить его устройство внутри. После войны Опера снова распахнула свои двери в 1955 году, для этого события выбрали единственную оперу Бетховена «Фиделио».

Мы успеем еще взглянуть на крышу — увидеть там полосатую палатку, где осенью и весной дают представления для детей, и удивиться тому, что кроме палатки на крыше есть еще и мини-пасека, мед с которой преподносят дамам в подарок на оперном балу.

За зеленым пятном Бурггартена (императорского парка, закрытого для посещения до 1919 года), где мы, конечно, успели заметить памятник Моцарту, начинается ареал Хофбурга. Этот дворцовый комплекс создавался на протяжении шести столетий, но самое масштабное строительство велось в нем во второй половине XIX — начале XX века. С обустройством Ринга был связан грандиозный проект, который носил название Императорского форума. Он предполагал строительство двух симметричных крыльев Хофбурга, которые, достигнув Ринга, превратились бы в триумфальные арки и соединили бы Хофбург с императорскими музеями, построенными для хранения и демонстрации коллекций династии. Значительная часть этого плана была реализована: два музея и крыло Нойе Бурга (Neue Burg) можно увидеть и посетить сегодня.

Нойе Бург и памятник принцу Евгению Савойскому

Нойе Бург печально знаменит: на его балкон поднимался в 1938 году Гитлер, чтобы объявить населению о присоединении Австрии к Третьему рейху. Площадь Героев с двумя конными статуями — Евгения Савойского и эрцгерцога Карла — была тогда заполнена народом, ликующим народом, народом, исполненным надежд на лучшую жизнь в большом и сильном государстве...

   
    Статуя Афины Паллады
перед зданием Парламента
     
     
    Фигура рыцаря на шпиле Ратуши
© WienTourismus/Christian Stemper
 

Остальные части форума построены не были — монархии не хватило денег и времени: в 1918 году она распалась. Ну что же, благодаря этой незаконченности с площади Героев открывается прекрасный вид на Ратушу. Но на пути к ней, а мы ведь едем в фиакре, нам попадутся еще Парламент, а напротив него Народный сад. Парламент, без сомнения, напомнит наблюдателю греческие храмы. Архитектор Теофил Хансен как раз на это и рассчитывал — он хотел напомнить, что демократические традиции зародились именно в греческих полисах. Перед Парламентом стоит внушительных размеров статуя Афины Паллады — богини мудрости, которая не должна оставлять парламентариев в их трудах. Над Парламентом развеваются флаги: слева — ЕС, в центре — Австрии, а справа — той федеральной земли, которая председательствует сейчас в верхней палате Парламента — Бундесрате.

Афина Паллада смотрит на Фольксгартен — Народный сад, разбитый после войны с Наполеоном, в начале XIX века, и изначально открытый для населения. Сегодня сад знаменит розами, которых здесь высажено более 300 сортов. Даже зимой, когда розы не цветут и не благоухают, по саду очень приятно пройтись: в уединенной его части сидит императрица Элизабет, а оживленные дорожки ведут к памятнику австрийскому драматургу и писателю Францу Грильпарцеру.

Наконец, мы добрались до Ратуши. Ее стиль — неоготика — тоже выбран не случайно. XIV–XV века, когда готика достигла своего расцвета, были также временем подъема городов, торговли и ремесел. Архитектор Фридрих Шмидт стремился таким образом подчеркнуть идею независимости города от государства. И сделал он это не только выбором стиля. Шмидт нашел способ обойти запрет, наложенный императором Францем Иосифом. Тот издал указ, по которому ни одно здание на Ринге не могло быть выше, чем Вотив-Кирхе (99 м), которая для нас еще впереди. Шмидт же поставил на шпиле Ратуши фигуру рыцаря — ее хранителя. Сама Ратуша запретов не нарушает, ее высота 98 м, а вот с рыцарем — 103,3 м.

На площади перед Ратушей почти всегда что-нибудь происходит: шумит рождественский рынок, светятся экраны кинотеатров под открытым небом, слышится, как режут лед коньки или как несутся лошади в рамках уже вошедших в традицию осенних скачек. Здесь собираются на митинги или на гуляния, здесь стоит главная елка страны...

Напротив Ратуши — Бургтеатр, на аттике которого легко узнать покровителя муз — Аполлона. Здание театра знаменито тем, что боковые фойе в нем расписывала так называемая Компания художников (Kuenstlerkompanie), в которую входили братья Густав и Эрнст Климт и Франц Матч. Здесь, а также в Музее истории искусства они начинали свою венскую карьеру, эти заказы были исключительно важны для каждого из них, хотя и открыли перед ними очень разные пути.

Совсем рядом с Бургтеатром — кафе «Ландтман», куда захаживал Фрейд и где сегодня, как и раньше, можно получить к кофе самые разные газеты.

Чехова восхитили еще Университет и Вотив-Кирхе, которые, кстати, построены одним архитектором — Генрихом Ферстелем. В какой-то момент их даже планировалось объединить в один проект и сделать Вотив-кирхе университетской церковью.

Странное слово «Вотив» с латыни (votum) переводится как «обет». Это «печенье к чаю» было построено по обету брата молодого императора Франца Иосифа — Максимилиана. Франц Иосиф пережил покушение в самом начале своего правления (во время прогулки по старым бастионам на него напал с ножом венгерский подмастерье), и Максимилиан обещал возблагодарить за это Бога. Выполнять это обещание ему помогала вся монархия: деньги на строительство церкви собирали по подписке. Строили ее 23 года и освятили в 1879 году.

Вид на Ратушу с крыши Бургтеатра
© WienTourismus/Karl Thomas

ДАЛЕКО НЕ ВСЕ

Ринг, конечно же, не исчерпывается этими достопримечательностями и историями. Вот несколько слов в доказательство этого утверждения.

В преддверии всемирной выставки 1873 года на Ринге решено было построить фешенебельные отели. Один из них — «Гранд-отель», который как во времена монархии, так и сейчас принимает самых высокопоставленных гостей. В роскошную гостиницу был также переоборудован дворец герцога Филиппа Вюртембергского — сегодня он носит название «Отель Империал», а на его сайте размещен перечень останавливавшихся в нем знаменитостей: Сара Бернар, Чарли Чаплин, Никита Хрущев, Джон Кеннеди...

Чехов, кстати, в свой последний приезд в Вену в 1900 году тоже остановился в отеле на Ринге, в отеле «Бристоль». На карте современной Вены это название по-прежнему сохранилось, но здание отеля уже не то. В 1912 году его перестроили по проекту архитекторов, не принимавших историзма, а подражавших в своей работе тем, кто пошел в своем творчестве за известным архитектором рубежа веков Отто Вагнером.

 
  Фигура на крыше
Почтовой сберегательной кассы

© WienTourismus/Manfred Horvath

Отто Вагнер называл историзм «архитектурой евнухов», он был рупором и первопроходцем венского модерна, смело использовал новые строительные материалы, утверждал, что красивым может быть только то, что удобно. Ему и его ученикам тоже нашлось, пусть скромное, место на Ринге: в начале бульвара стоят здание Урании (сегодня в нем размещаются старая обсерватория, кинотеатр и народная высшая школа) и здание Почтовой сберегательной кассы, часть которой отдана в настоящее время под музей.

Круг — Ринг! — почти замкнется, если, миновав построенный уже знакомым нам Фридрихом Ферстелем Музей прикладного искусства (мы запомним, что здесь выставлен, например, выполненный Густавом Климтом эскиз фриза для брюссельского дворца Стоклет), мы отпустим фиакр и пройдемся по городскому парку. Здесь стоит самый знаменитый памятник Вены — памятник Иоганну Штраусу-сыну, которого Чехов, кстати, не видел... «Золотой» Штраус появился только в 1925 году, к 100-летию композитора. Зато уже во времена Чехова деревья и кустарники, населяющие городской парк, были подобраны так, чтобы бутоны на одних сменяли увядшие цветы на других.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Ринг достоин внимания: в нем жизнь и дыхание Вены. И в этом дыхании сохранилось все: и тяжелый труд тех, кто сам, ютясь в бараках, строил великолепные дворцы, и легкое дуновение ветра в рюшах зонтика барышни, которая вышла на обязательную прогулку, и звонки первых велосипедистов, сразу облюбовавших Ринг, и восторженные детские крики, доносящиеся из городского парка, и довольная улыбка Густава Климта, выходящего из дверей школы прикладного искусства... Это живое дыхание: в нем слышится речь сегодняшних студентов со всей Европы, которые выбрали для себя Венский университет, звучат слова фильмов и спектаклей ежегодного венского фестиваля, шумят деревья необычного памятника, посвященного Евросоюзу.

Университет и Вотив-Кирхе
©WienTourismus/Popp & Hackner

А над колышущимся и пульсирующим Рингом мерцают огни на башне Рингтурм, которые показывают, какая хорошая погода стоит сейчас в Вене...

Екатерина Козерчук-Писнячевская

Другие статьи номера

Отправить запрос
Отправить запрос